На главную страницу



  Официальный сайт ИЗДАТЕЛЬСТВА и редакции первого в России журнала по криптоистории  

Литературный зал Арт&Факт

Поиск по всему тексту наших книг
  Главная | Все темы | Новая тема | Поиск | Одним списком | Регистрация | Логин:   Пароль:   
автор: "Credentes"
Дата: 31.01.2007 23:06
Тема: Истинный образ катаризма. Анн Бренон

АНН БРЕНОН
ИСТИННЫЙ ОБРАЗ КАТАРИЗМА

ФОТОГРАФИИ ЖАНА-ЛУИ ГАСКА
ПОСВЯЩАЕТСЯ ЖАНУ-ЛУИ


ПРЕДИСЛОВИЕ

            Катаризм с истинным лицом… Лицо, которое могло смотреть, глаза, в которых отражались страх, радость, доверие; уши, которые слышали проповеди, смех, крики страданий; рот, который мог говорить о сотнях повседневных дел и очень серьезно о Боге, который диктовал писарю диалектические аргументы, пересыпанные цитатами из Евангелия, или, еще чаще, излагал свои воспоминания в виде показаний перед Инквизицией…
            Катаризм с человеческим лицом, с живым лицом. Лица, которым уже шестьсот лет, кому больше, а кому меньше; лица расплывающиеся, незавершенные, скрытые в тени или в тумане, как и те средневековые манускрипты, где запечатлена память, сотканная из этих древних слов, правдивых или уклончивых, слов, выдающих слабости, сомнения и неуверенность, но также несущих незаменимые свидетельства.
            Чего здесь не будет - так это тщетных конструкций «наполненного пустотой воображения», по выражению Симоны Вэйль - которые возводили столько авторов с конца XIX столетия, фабрикуя мифологические, но, увы, коммерческие катаризмы. Не будет рассказов о спрятанных сокровищах, пиренейских Граалях, неизданных трудах Платона, буддистской и гиперборейской экзотики, или пошлого эзотерического оккультизма.
            Эти сфабрикованные образы катаризма не являются лицами: они искажают истинное лицо. Мы не будем говорить здесь о «ложных образах катаризма». Это был исторический феномен, имеющий человеческое измерение, и из уважения, а почему бы и не из любви к этим людям, мы можем теперь попытаться вновь восстановить их человеческую реальность во всей ее невесомой и иррациональной тяжести. Эта их реальность существует в мире, параллельном миру смехотворных и безликих артефактов.
            Целью этой книги является, по меньшей мере, опровержение одного за другим всех старых фантазмов - как катарофильских, так и антикатарских - которые до сих пор кружат в современном восприятии, путем неустанных попыток открыть взгляду истинный образ жизни Церкви Добрых Христиан.
            И первым из этих лопнувших мыльных пузырей будет фальшивая «аура» таинственности, окружавшая катаризм. Уже в 1988 году у нас достаточно средств, чтобы понять эту религию. Вполне достаточно, если найти время, прочитать и изучить средневековые источники, разбросанные и считавшиеся пропавшими в течение многих столетий, но отныне известные, каталогизированные, и во многих случаях опубликованные и переведенные. Исторические исследования и работы на основе документов продемонстрировали нам, что ничего таинственного в катаризме нет.
            Это архаическая - хотя в определенном смысле и новаторская - форма христианства, буквально интерпретирующая предписания Евангелия, но с дуалистической точки зрения. Она знала периоды взлетов и падений, и просуществовала на довольно обширной территории от Малой Азии до Западной Европы с Х по XV века. Это течение, прекрасно распознаваемое в море средневековой ортодоксии, было организовано в независимые Церкви по модели раннего христианства: эти Церкви в общем и целом были связаны друг с другом тесными связями, но иногда различались по доктринальным вопросам.
            Последователи этого христианского течения, однако, недвусмысленно определяли себя как прямых и единственных наследников аутентичного послания Христова. Это была Церковь Добрых Христиан, или Истинных Христиан, Добрых Людей, противопоставляемая узурпаторской Римской Церкви. По укоренившемуся литературно-историческому обычаю, для ее обозначения теперь принято употреблять термин «катары». Это была отдельная Церковь, со своими таинствами, экклезиалогией, метафизикой, верными, клиром и моралью Спасения.
            Ее метафизика и экклезиалогия известны нам по двум теологическим трактатам, один из которых происходит из Северной Италии (Книга о двух началах, найденная во Флоренции и впервые опубликованная отцом Дондейном в 1939 году), а второй, возможно, из Каркассэ, но это всего лишь гипотеза (Анонимный Трактат, частично содержащийся в опровержении, написанном Дюраном де Хуэска, вальденским полемистом, перешедшим в католицизм, и найденный в двух копиях - в Праге и в Национальной Библиотеке Парижа все тем же отцом Дондейном, но опубликованный Кристин Тузерье в 1961 году). Метафизика и экклезиалогия известны нам также по многочисленной литературе «идеологической борьбы», созданной католическими интеллектуалами, цистерианцами и братьями-проповедниками, вступавшими в дискуссии, в том числе и публичные, с тезисами катарских докторов, несомненно, «основанными на Писании». Для того, чтобы быть эффективными и приводить убедительные аргументы, католические полемисты должны были знать, о чем они говорят, и потому совершенно не следует сбрасывать со счетов этот тип источников. Один из авторов этих «антиеретических Сумм» в прошлом был катарским иерархом, обратившимся в католицизм и ставшим инквизитором: Райнерий Саккони.
            И катарские, и антикатарские трактаты в основном происходят из Северной Италии. Доктрина же Церкви Добрых Христиан хорошо нам известна по трем Ритуалам - прежде всего, по Латинскому Ритуалу, копия которого была прикреплена к Книге о двух началах, но также и по двум другим Ритуалам на окситан, один из которых, по-видимому, происходит с Юга, с территории современных французских департаментов Арьеж или Од (копия этого Ритуала была прикреплена к Катарской Библии, находящейся в Муниципальной Библиотеке Лиона), а второй, скорее всего, из провансальско-альпийского региона (фрагмент Дублинского Ритуала). Кроме того, сами реестры Инквизиции дают нам всевозможную информацию о социологии и этнологии «живого» катаризма на территории трех главных регионов Окситании: графств Фуа и Тулузского и виконств Тренкавеля - Каркассон, Альби и Разес.
            Можно сказать, что теоретический катаризм лучше известен нам по северо-итальянским источникам; но катаризм семейный, человеческий, катаризм, живший в менталитете и сердцах, мы знаем лучше по Окситании. Однако, фрагменты проповедей совершенных катаров Лаурагэ, сохранившиеся благодаря показаниям перед Инквизицией, как и догматические положения окситанских Ритуалов, не особенно разнятся от этих великих теологических трактатов. Тем не менее, ясно, что больше всего богатых документальных источников сохранилось именно об окситанском катаризме, и потому мы лучше знаем о его историческом развитии.
            Такова дорога - возможно, с приключениями - куда я вас приглашаю. Это не будет детальное описание крестового похода против Альбигойцев, или история завоевания и постепенной аннексии Юга Франции централизованной королевской властью: Эпопея катаров Мишеля Рокеберта (в пяти томах) вполне определенно, ясно и четко описывает эти события, и я буду на нее ссылаться.
            Итак, я приглашаю вас оставить ложные пути мифологических идей прошлого, чтобы шаг за шагом узнать это религиозное меньшинство, задушенное Историей, во всей его аутентичности, различить его специфику в пульсирующем и вибрирующем контексте средневекового христианства, намного более сложного, подвижного и гибкого, чем это обычно представляется. Приглашаю прислушаться к эху стука посохов Добрых Людей, раздававшихся на мостовых бургад или в коридорах замков, в городах и весях. Приглашаю поискать отзвуки памяти, застывшие в словах верующих, увлеченно следовавших за теми, кого они любили, по дороге их рвения и веры, и нередко плативших за это жизнью. Вот это истинное лицо, лицо самих катаров, которое мы можем различить в зеркале, отполированном текстами и временем.



Монсегюр, лестница катарской деревни
Монсегюр, лестница катарской деревни.
(Картинка раскрывается щелчком мыши до 109 Кб)




ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
СРЕДНЕВЕКОВОЕ ХРИСТИАНСТВО

ОТКРЫВАЯ ГОРИЗОНТЫ…

            Первые идеи, вышедшие из лагеря историков, изображали катаризм очень односторонне, сводя его к какому-то необъяснимому экзотическому цветению в маленьком окситанском садике на острове, посреди неподвижного, застывшего океана средневековой религиозности. Таким образом, катаризм представляли как некий изолированный феномен, вне пространства, времени и истории.
            Также очень часто наблюдалась тенденция ассимилировать катарскую мысль и Окситанию. С одной стороны, это понятно, поскольку Церкви Добрых Христиан известны нам лучше, благодаря инквизиторским источникам и хроникам репрессий, именно в этом регионе, чем в остальной Европе. С другой стороны, пост-романизм и пост-романтизм объединили катаров и трубадуров и подняли на щит мечту о средневековой цивилизации радостей жизни и толерантности, существовавшие на Юге современной Франции. Однако, катаризм был распространен по всей Европе, от Балкан до пролива Ла-Манш (не говоря уже об их безуспешных попытках проникнуть на Британские острова…) и даже, частично, в Малой Азии, где они, по-видимому, предпочитали места оживленного торгового обмена.
            Катаризм был, по сути, христианским движением, одним из многих, хотя и уникальным, вдохновленных пылким спиритуализмом и непрерывно сотрясавших доминировавшую догматику Римской Церкви от золотого века Каролингов до протестантской Реформы.
            Потому необходимо решиться открыть великие горизонты катаризма и бесстрашно устремить взгляд на пространства европейской истории X-XV веков.

I
ПУЛЬСИРУЮЩИЙ И ВИБРИРУЮЩИЙ КОНТЕКСТ


            Начиная с эпохи Тысячелетия, то есть, с того момента, с которого появляются интересующие нас документы, когда католический монашеский чин, запершись в престижных аббатствах, занимался интеллектуальными и философскими изысками, а священнический чин, сельские и городские попы, преимущественно жили в атмосфере всеобщего бескультурья, христианский народ был охвачен волнениями и поисками возврата к евангельским идеалам бедности, чистоты нравов и проповедей Слова Божьего.
            И клирики, и светские люди, снимались с насиженных мест и проповедовали. Некоторые такие движения были индивидуальными инициативами, некоторые были позитивно восприняты Римской Церковью (Роберт д’Арбриссель и орден Фонтенвро, Франциск Ассизский и братья-минориты, Доминик де Гусман и братья-проповедники). Были среди них и диссидентские движения, призывавшие к реформам, как в области догматики, так и нравов, из которых начала формироваться контр-Церковь. Кто-то из этих диссидентов вдохновлялся проповедями Иоахима Флорского об Апокалипсисе и доходил даже до «революционного» экстремизма, с его классовыми и социальными эксцессами, а кто-то оставался исключительно на дороге надежд на Царство Небесное.

ОБНОВЛЕНИЕ В СРЕДЕ КАТОЛИЧЕСКИХ ИНТЕЛЛЕКТУАЛОВ

            В ходе грегорианской Реформы, которая тала первой попыткой католической Церкви на переломе XI-XII веков ответить на первые проблемы, возникшие в Западном христианстве после установления мира в Европе, бенедиктинцы и цистерианцы жили изолированно, укрывшись за стенами своих аббатств - сначала романских, потом готических - и за «деревянным языком» своей церковной латыни.
            На уровне простого христианского народа наиболее видимым эффектом грегорианской Реформы стала регламентация брака: сожительство без таинства приходских церковных служителей было так же жестко запрещено, как настоятельно устанавливался брак в качестве таинства для мирян. Однако бескультурье низшего клира продолжало оставаться повсеместным явлением.
            Конечно же, новый, рожденный Реформой монашеский орден цистерианцев выявлял в первой половине XII века больше активности, чем старый престижный орден Клюни, где бенедиктинцы преимущественно удовлетворяли свое стремление к искусству - роскошной архитектуре и украшениям своих огромных аббатств, красочным и тонким миниатюрам в манускриптах, переписываемых в их scriptoria - и стремление к теологическим исследованиям, рефлексиям, комментариям, глоссам и толкованию Писания, которыми они неустанно снабжали эти самые scriptoria - огромные мастерские-библиотеки, где монахи-переписчики сменяли монахов-мыслителей.
            Орден Сито был основан с двойной целью: некоторого упрощения в стиле и манере бытия, по сравнению с роскошью и избытком бенедиктинцев, а также вовлечения монахов в проповедничество христианскому народу, и особенно против еретиков. Потому что еретики к тому времени уже появились. Прекрасным примером цистерианского вмешательства в дела мира может служить кампания Бернарда из Клерво, «светоча Сито», будущего святого Бернарда, который, в сопровождении хрониста Жоффруа д’Ауксерре, совершил турне по Альбижуа и Тулузэ в середине XII столетия с проповедями против предположительно арианской ереси монаха Генриха. Однако в тех землях святой Бернард встретил еретиков нового поколения, и в своей среде стал называть их «Альбигойцами». Поскольку «в полевых условиях» он не смог найти достаточно убедительных аргументов против них, то опроверг их тезисы письменно, позже, в тишине своего бургундского аббатства, в проповеди против «ариан» или «ткачей» (вторая проповедь in сanticam).
            Пастырская деятельность цистерианцев, как одна из первых попыток реакции католической Церкви на духовные искания христианского народа, была не очень хорошим ответом: эти духовные искания требовали чего-то более пылкого и непосредственного.

НОВАТОРЫ СРЕДИ КЛИРА В ПОЛЕВЫХ УСЛОВИЯХ

            Тем временем цистерианский монах из Калабрии Иоахим Флорский во второй половине XII столетия на кончике своего пера кое-какие ответы, ставшие достаточно серьезными аргументами в ту эпоху, когда духовные поиски христианского народа происходили и вне строго ортодоксальных путей. Он получил понтификальное разрешение оставить свою должность аббата ордена Сито, чтобы, поразмышляв в одиночестве, написать и отредактировать пророческий комментарий к Апокалипсису: Вечное Евангелие.

Капитель в Минервуа

(Картинка раскрывается щелчком мыши до 176 Кб)

            Иоахим Флорский был человеком ортодоксии; он решительно противостоял еретикам – «патаринам» Калабрии; он, конечно, никогда даже не воображал себе, какой отзвук найдут его идеи, более или менее правильно понятые, среди алчущих Бога, к чему они их приведут. Он описывал время в терминах Троицы, и провозгласил, что после эпохи откровения Отца и второй эпохи откровения Сына, которая подходит к концу, грядет эпоха Духа Святого, эпоха мира и любви. Его ученики и комментаторы добавили к его идеям множество размышлений и конкретных деталей, после чего, практически независимо от личности автора, стали зваться «иоахимитами». Начиная с XIII столетия, «иоахимизм» породил целые течения религиозной экзальтации, которые пытались выяснить будущую судьбу мира.
            Это был, можно сказать, наиболее оригинальный и конкретный вклад ордена Сито в построение обновленного христианства…
            Однако на переломе XI и XII столетий скромный священник из Западных Марок, Роберт д’Арбриссель, вопреки своим епископальным властям и побуждаемый великим ветром грегорианской Реформы, который в то время еще не утих, увлек за собой целые толпы в поход за евангельскими идеалами. Толпы оборванцев, мужчин и женщин, - конечно же, это вызвало скандал. И когда он получил разрешение основать собственный монашеский орден в Фонтенвро в 1101 году, то встал во главе двойного аббатства – мужчины и женщины жили теперь раздельно, в монашеских домах, и женские дома возглавляли аббатисы. Новый скандал продолжался недолго, но он был симптомом новой религиозности, стремления женщин к духовным поискам. Фонтенвро вскоре стало изысканным убежищем великих дам. Однако на этом событии виден отпечаток порыва женщин к более или менее спонтанным, но всегда ревностным движениям, которые Рим иногда упускал из-под своего ортодоксального контроля.

МИРЯНЕ, КОТОРЫЕ СРЫВАЛИСЬ С МЕСТА И ПРОПОВЕДОВАЛИ

            В кипящем бульоне духовных поисков, характерном для этой эпохи, когда люди бродили по дорогам паломничеств и пускались в народные крестовые походы, миряне часто превосходили профессиональный клир в своем рвении и стремлении к более живой духовности.
            XI столетие стало временем постепенного установления мира: утихали последние «варварские» набеги, вторжения венгров и викингов; настало время демографического роста и экономического развития. Вырубались леса, чтобы сеять зерно и основывать села, появлялись технические новшества, такие, как водяная мельница и плуг, имевшие позитивный эффект для сельского хозяйства. Феодальный порядок установился, однако города уже начали приобретать свой нынешний облик и становиться центрами торгового обмена.
            Появился обычай бродяжничать; вместе с вагантами - бродячими монахами, покинувшими монастырское затворничество, полурасстригами, полужонглерами, сочинявшими латинские вирши о любви к Богу и вину - ходили и отдельные крестьяне, и группы людей, и даже целые толпы срывающихся с мест христиан: паломничество в Рим, в Святую Землю, в Сант-Яго-де Компостелла, и, наконец, крестовые походы. Вначале походы рыцарей, затем бедняков…
            А в дороге они разговаривали. Странник, приходивший в деревню и просившийся переночевать, часто приносил новости, другие мнения. Он не боялся критиковать нерадивость приходских священников и жадность высшего клира. И он мог задавать неудобные вопросы о Спасении…
            Были среди них люди, умевшие говорить о Боге просто и доходчиво. Таким был Роберт д’Арбриссель, но были также и другие клирики, которые уже не оставались в таких хороших отношениях с Римской Церковью: Пьер де Брюи, монах Генрих, сам Арнольд из Брешии, поднявший на восстание жителей Рима. Арнольдисты, от которых впоследствии пошли Ломбардские бедняки, проповедовали универсальное священство верных. Рубикон был перейден, когда на это отважился скромный крестьянин из Шампани, Лиотар, в первые годы XI столетия: миряне снимались с мест и проповедовали Слово Божье без посредников. Они проповедовали своими словами, громко и уверенно, и собственным примером.
            В Милане, начиная с XII столетия, зарождается движение гумилиатов, которое поначалу было всего лишь собранием благочестивых мирян, желающих практиковать предписания Евангелия. В XIII столетии часть этого движения вернулась в лоно Римской Церкви и стала основой движения «католических Бедных», куда вступали и обращенные вальденсы; другая же его часть присоединилась к Ломбардским беднякам.

ВАЛЬДЕНСЫ: СЛОВО И БЕДНОСТЬ

            Движение вальденсов является прекрасным примером проявления скрытого евангелизма средневекового христианского населения. В нем словно бы сошлись воедино все духовные стремления конца XII столетия - идеал бедной и чистой жизни и ответ на проблему жажды Слова Божьего. Основатель, по которому названо движение, - возможно, мифический - был богатым купцом из-под Лиона, скорее всего, по имени Пьер. Пьер Вальде или Вальдо - абсолютный предшественний подобного демарша Франциска Ассизского тремя десятилетиями позже. О мифичности Пьера Вальдо можно поставить вопрос, как и о том, не является ли его биография ретроспективной копией источников. Но ответа на этот вопрос у нас нет.
            Из того, что нам известно, Пьер Вальдо из Леона раздал свое имущество бедным в присутствии архиепископа Лионского. Третью часть имущества он оставил жене и двоим дочерям, которые (не случайно) вступили в орден Фонтевро. Что касается мотивов его обращения, состоявшегося около 1170 года, то это были размышления над пассажем из Евангелия от Матфея (19, 21): «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною».
            И Вальдо стал последователем Христа в абсолютной бедности. Он просил милостыню и проповедовал у порталов церквей. В то же самое время, и это очень важно, он использовал остатки своего богатства для немедленного перевода с латыни на «вульгарный», народный, понимаемый всеми (скорее всего, франко-провансальский лионского региона) язык двумя учеными клириками отрывков из Писания. Так открылась возможность для прямого восприятия Слова Божьего простыми верующими, которые раньше слышали только его отзвуки, скупо уделяемые им священниками в проповедях. Открылась также возможность и для проповеди этих святых Евангелий в гуще христианского народа, не знавшего латыни, и в большинстве своем неграмотного, но всем сердцем воспринимавшего вечный хлеб Слова, ставшего теперь доступнее благодаря переводам.
            Вокруг Вальдо собрались Лионские Бедняки - его последователи, мужчины и женщины, проповедовавшие, обращаясь к толпам на площадях, пока, наконец, архиепископ Гвишард не прогнал их из Лиона. В 1179 году Александр III по-отечески принял вальденсов на Латеранском соборе «в их евангельской бедности», но посоветовал им слушаться решения архиепископа. По этому поводу клирик Уолтер Мэп, встретив Лионских Бедняков, написал в своей хронике:

             «Они не имеют постоянного жительства, ходят по дорогам по двое, босые, одетые только в шерстяную тунику. Не имея ничего, они всем владеют сообща, как апостолы. Нагие, они служат Христу нагому».

            В таких же обстоятельствах Лионские Бедняки впервые встретились с Ломбардскими бедняками. Но хотя Пьер Вальдо в марте 1180 года согласился произнести исповедание веры, которого потребовали от него архиепископ и папский легат, Генрих из Клерво, четко отрекаясь от всякого арнольдизма и всякого дуализма, тем не менее, все вальденсы скопом были отлучены от Церкви, потому что не хотели отказываться проповедовать. И тогда загорелись первые костры. Вальдо ответил на это парафразой из Деяний Апостолов: Melius obedire Deo quam hominibus (лучше покоряться Богу, нежели человекам). Этим все было сказано, или почти все. Вальденскому движению, основанному в жажде бедности и проповедей, и отныне объявленному еретическим (Веронский собор 1184 год), не оставалось ничего, как отвергнуть Церковь и радикализироваться. Понемногу вальденсы, встречаясь с более «жесткими» движениями, как Ломбардские бедные в начале XIII столетия или гуситы в позднее Средневековье, воспринимали и их отказ от церковной иерархии и монашеского сословия, и считали недейственными таинства, уделяемые недостойными священниками, и отрицали индульгенции и Чистилище. Но с самого начала своего движения, они тщательно придерживались предписаний Нагорной Проповеди: отказывались от всякого насилия, лжи, клятв…
            На рубеже XII-XIII столетий некоторые вальденсы примирились с Римом, и, сгруппировавшись вокруг Дюрана де Хуэски и Бернарда Прима, вместе с некоторыми ломбардскими гумилиатами, сформировали движение Католических Бедных, будущий инкубатор для доминиканцев. Но движение Вальдо, в начале объявленное простой дисциплинарной схизмой некоторых слишком благочестивых мирян, желающих любой ценой проповедовать и слушать Слово Божье, а потом переведенное в ранг доктринальной ереси, вальдеизм, распространился по всей Европе, пережил Средние века, и, несмотря на Инквизицию, влился в протестантскую Реформу.

II
КАТАРЫ СРЕДИ СВОИХ СОБРАТЬЕВ


            Катаризм без труда вписался в контекст духовных исканий описываемой эпохи, где то и дело выныривали бродячие клирики или миряне, желающие следовать за Христом в Его евангельской бедности и жаждущие Слова Божьего. Комментаторы - начиная с XVII столетия – часто ассимилировали или по крайней мере сближали катаров и вальденсов как два «братские» движения. Они действительно были братьями, враждующими братьями, но, тем не менее, братьями, вскормленными одним и тем же вдохновением, одной и той же новой надеждой.
            Дело в том, что это великое и разнообразное движение, каким было средневековое христианство, являлось – если мы попробуем описать его изнутри – движением беспорядочным, мятущимся и абсолютно искренне тянувшимся как к ортодоксальным святым, так и к ересиархам. Возможно, Римская Церковь использовала это явление на очередном повороте Истории, основывая нищенствующие ордена, Братьев-проповедников и Меньших братьев, короче говоря, попыталась сравнять счет. И некоторые говорят, что история еретика Вальдо – это ретроспективное отражение инициатив Доминика де Гусмана и, особенно, Франциска Ассизского…
            Правда также и то, что нищенствующие ордена, больше других воплощающие пульсацию будущего христианства, послужили для Римской Церкви инструментом реконкисты против двух наиболее опасных на то время «ересей» - катаризма и вальдеизма.

СТРАНСТВУЮЩИЕ ПРОПОВЕДНИКИ ЕВАНГЕЛИЯ
            Катаризм был евангелизмом: буквальным следованием заповедям Христовым, и особенно, как в общем, это было характерным и для вальдеизма, предписаниям Нагорной Проповеди. Это был один из центральных пунктов катаризма. Сторонники абсолютного ненасилия, они отказывались лгать и клясться, и представали перед христианским народом, как бедные странствующие проповедники, несущие Слово Божье.
            Они брали на себя право проповедовать Евангелие, не заботясь о разрешении официальной Церкви, а также право переводить Евангелие с латыни. То, как Уолтер Мэп описал в 1179 году первых вальденсов, можно без труда отнести к катарским проповедникам: они по двое обходили города и деревни, не имея ничего, кроме черных одежд и Евангелия на поясе.
            Их способ проповедования, как мы можем судить из робких воспоминаний тех, кто свидетельствовал перед Инквизицией, и из их собственных трактатов, дошедших до нас, был комментариями к Святому Писанию. Уже этого одного достаточно, чтобы разрушить неверные, но широко распространенные представления о катаризме, как о чем-то экзотическом: в абсолютно христианские Средние века катары проповедовали исключительно христианское Писание. В катарских проповедях нет ни одной фразы из обильной манихейской религиозной литературы, хотя она была очень распространена на Востоке (и переводилась даже на китайский). И конечно же, не стоит там искать никаких следов учения Будды…
            И эти проповедники были грозными конкурентами для клириков Церкви Римской, потому что они прекрасно, наизусть знали авторитетные тексты Писания и умели их использовать.

КАТАРСКАЯ БИБЛИЯ
            Эта Библия, святая Книга, которую носили с собой странствующие проповедники, и которая представляла собой фундамент их учения, часто ассоциируется у современных историков с Евангелием от Иоанна. Но эта Книга, несомненно, была более толстой.
            Мы также обладаем очень точной информацией о ее содержании, потому что среди многочисленных средневековых «Библий» на окситан, дошедших до нас, можно выявить рядом с пятью вальденскими Библиями одну аутентичную катарскую Библию. Потому что в той же самой копии после текста Библии следует текст Ритуала servici, передачи священной молитвы и consolament – таинств и церемоний собственно Церкви Добрых Христиан. Эта рукопись называется Лионским Новым Заветом (рук. РА 36 муниципальной библиотеки этого города), за текстом которого следует Ритуал на окситан.
            Это полный текст Нового Завета, состоящий из четырех Евангелий, Деяний Апостолов и канонических Посланий. Рукопись можно со всей определенностью датировать второй половиной XIII столетия. Ее происхождение можно локализировать благодаря лингвистическому анализу – это юг графства де Фуа или же бывшее виконство Каркассон. Интересно отметить, что катарский евангелизм основывался на тех же базовых текстах Писания, что и у вальденсов, потому что дошедшие до нас более поздние вальденские Библии (XIV- начало XV веков) – это тоже тексты Нового Завета, как, впрочем, и остальные Библии на «старопровансальском». Они точно не идентифицированы и могли бы принадлежать к любому христианскому течению того времени. Библия, переводившаяся на «народный» язык с конца XII столетия до начала XV столетия – это Новый Завет. Духовное обновление, породившее подобные движения в сердце христианства, было основано на послании Христа. В этом отношении катаризм нисколько не отличался от остальных таких же наступательных движений.
            Несомненно, что отрывки из Писания, которые Вальдо из Лиона в конце XIIстолетия перевел на свои последние денье на лионский диалект, были теми же самыми новозаветными текстами. Вальденские Библии XIV столетия содержат, в общем-то, и кое-какие фрагменты и Ветхого Завета, всегда одни и те же: Книги Мудрости (Экклезиаст, Псалмы, Песнь Песней и так далее). Следует отметить, что единственный экземпляр катарской Библии, которым мы располагаем, не содержит этих текстов. Однако Книги Мудрости были одними из немногих ветхозаветных текстов, встречающихся у катаров – это обнаруживается при сравнении реестров Инквизиции и катарских трактатов.
            Но следует сказать, что катарская и вальденская версии Библии совпадали не полностью. По всей видимости, латинский (или греческий?) оригинал, с которого делались переводы на окситан, сравнивался с одной и той же старинной упорядоченной версией Нового Завета – Вульгатой святого Иеронима, официальной Библией романского католицизма на протяжении многих столетий. Но отталкиваясь от одного и того же оригинала, переводы катаров и вальденсов различались между собой, и это не было простой лингвистической проблемой. Катары и вальденсы по-разному понимали переводимый ими текст. Катаризм и в самом деле был своеобразным прочтением Святого Писания, в то время, как все остальные – вальденсы и католики – были согласны в понимании текста. Но мы еще вернемся к этому пункту.

ТЕОЛОГИ НА СРЕДНЕВЕКОВЫЙ МАНЕР
            Эти катарские проповедники с Книгой в руке несли христианскому народу связное и непосредственное послание Писаний, своей жизнью и нравами на практике демонстрировали чистоту и ригоризм апостольского способа жизни. Такой чистоты требовал, например, крестьянин Лиотар, живший немного спустя 1000 года. Ту же чистоту практиковали в конце XII столетия вальденсы, миланские гумилиаты, римские арнольдисты. Таким было требование времени.
            Катары играли первую скрипку в «евангельском пробуждении» той эпохи; в бедности следовали бедному Христу, более, чем кто либо, воскрешали формы жизни раннехристианской Церкви. И они выражали свою точку зрения как письменно, так и, конечно же, устно – потому что в Средние века писаный текст был отзвуком произносимого. Они действовали согласно принятому в то время процессу изложения мысли, где каждый абзац, каждый новый уровень объяснения сопровождались двумя или тремя цитатами из Писания. Это средневековый способ интеллектуального дискурса в рамках схоластических правил.
            Катарские доктора, писавшие трактаты или тезисы трактатов, дошедшие до нас, руководствовались строгой и совершенной логикой, медленно, но верно доказывая свои тезисы: средневековое мышление редко выходило за пределы «охранной зоны» Святого Писания:

De duobus autem principiis ad honorem Patrem sanctissimi volui inchoare (Во славу Наисвятейшего Отца, я хочу приступить к моему рассуждению о двух началах), отрекаясь от веры в одно Начало… Мы можем начать следующим образом: или существует только одно Первое Начало, или более чем одно?...Действительно, если есть лишь одно начало, и не больше, как говорят непросвященные, тогда, по необходимости, Оно должно быть либо благим, либо злым. Но, конечно же, не зло, так как тогда от Него проистекало бы только зло, но не благо - как говорит Христос в Евангелии Благословенного Матфея: "А худое дерево приносит и плоды худые: не может древо доброе приносить плоды худые, ни древо худое приносить плоды добрые." (Мт, 7, 17). И Благословенный Иаков сказал в своем Послании…»

            Уже первые строки катарского трактата Книга о двух началах задают тон. Это изложение мысли на средневековый манер, в дискурсе, переполненном цитатами из Писания. Однако, Римской Церкви было достаточно трудно искоренить логику этого дискурса…

III
КАТАРЫ ОДНИ ПРОТИВ ВСЕХ


            Даже при кратком сравнении катарской и вальденской Библий видна огромная разница: независимо друг от друга, катары и вальденсы испытывали необходимость в том, чтобы работать над параллельными переводами Нового Завета. И результаты их трудов несхожи друг на друга ни по форме, ни по содержанию, потому что мотивация этих двух великих движений диссидентского евангелизма не была одной и той же.
            Filius hominis… Сын Человеческий; lo filh de l’ome, сказано в переводе катарского текста. Lo filh de la vergena, Сын Девы, переводит вальденский текст, что может звучать немного анекдотично. Verbum… Слово пролога Евангелия от Иоанна, переводится как: lo filh, Сын, в вальденской Библии. Катарский текст говорит: la paraula, Слово, аналог греческого Логос. Является ли эта разница в переводе простым следствием того, что катарский перевод более строгий по отношению к латинскому тексту.
            Последуем дальше за их переводом Евангелия от Иоанна: et sine ipso factum est nihil quod factum est (Ио. 1, 3), говорит католическая Вульгата (и без Него ничто не начало быть, что начало быть). E alcuna cosa non es faita sença lui… или …e nenguna causa non son fach sense el переводят вальденские Библии Гренобля или Карпентра, а также окситанская Библия неизвестного происхождения, датируемая концом XIII столетия (рук. Б.Н. фр. 2425). А катарский перевод просто и ясно, безо всяких прикрас говорит иначе: …e sense lui es fait nient (и без Него ничто стало быть).
            Остановимся же на этом стихе из Евангелия от Иоанна: для вальденсов и католиков «nihil» - это «ничто из», а в катарском переводе «nihil» это nient, ничто, небытие – одна из основ их дуалистического прочтения Писания. Если вальденсы искали только способ, как точно и искренне передать в сердца людей предписания Евангелия, чтобы народ христианский мог лучше следовать дорогой Христовой, то катары устанавливали фундамент, на котором камень за камнем возводили совсем другую религиозную конструкцию: дуалистическое христианство.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ ПРОПОВЕДНИКИ
            Катары не были светскими людьми, которые срывались с места, чтобы проповедовать Евангелие на дорогах и площадях; за ними не следовали в экзальтации огромные толпы в лохмотьях, состоящие из мужчин и женщин. То, что они проповедовали, было не просто реформой нравов клира, не просто призывом к верным следовать прямой речи Евангелия. Это было увещевание вернуться к чистоте Церкви апостолов, которой была не узурпаторская Римская Церковь, а их собственная, Церковь Добрых Христиан.
            Катарских проповедников нельзя рассматривать как мирян, присвоивших себе право проповедовать без понтификального разрешения – это настоящие христианские «клирики», со своими богословскими школами, обученные святым Евангелием и облеченные в таинство, дававшее им право проповедовать и распространять евангельское и дуалистическое послание. В этом нет ничего от индивидуального или коллективного феномена просветления и спонтанных проповедей. Катарские проповедники были профессионалами, грозными для Рима именно из-за их высокой теологической культуры и умения использовать аргументы «основанные на Писании». Было абсолютно невозможным, чтобы какой-нибудь приходской сельский священник мог противостоять им; это было чрезвычайно трудно даже для высокопоставленных католических прелатов или цистерианских аббатов… Потому, чтобы противодействовать железной логике Добрых Христиан и их науке Писания, католические интеллектуалы тоже должны были создать особые школы антикатарской контр-пропаганды, изложенной в Суммах против еретиков, написанных такими специалистами, как Алан Лильский, Монета Кремонский, Петр Веронский…
            Добрые Христиане проповедовали, путешествуя по дорогам по двое, только после того, как они получали достаточное образование, чтобы это делать, и облекались в таинство, позволявшее им это делать. Хронист Гийом де Пюилоран сообщает о реакции рыцаря Понса Адемара де Рудейля после окончания доминиканской проповеди:

             «Мы никогда бы не поверили, что Рим может найти многочисленные и убедительные аргументы против этих людей!»

ЛОГИКА ЦЕРКВИ БОЖЬЕЙ
             «Этих людей», катаров, Добрых Христиан, фактически проповедовавших другую версию христианства. Их наука, их непринужденность и практика Писаний не были лишены оснований; их фундаментом была теологическая мысль, убедительная и четкая логика; но этот фундамент был основан на метафизике и эсхатологии радикально иной, чем римский католицизм или «реформаторский» евангелизм вальденсов. Катаризм был христианской религией, основанной на дуалистической интерпретации Евангелий.
            Если катарская Библия состояла только из Нового Завета, так это не потому, что они, как вальденсы, просто предпочитали послание Христа, послание бедности и универсальной любви, новое Откровение, исходящее из Ветхого Завета и продолжающее его. Они не считали, как вальденсы, что предназначением Нового Завета является лучшая адаптация Ветхого Завета к новому времени. Их Библия состояла исключительно из Нового Завета не потому, что они пытались, как Иоахим Флорский, возложить надежды на эпоху Святого Духа, которая грядет на земле после эпохи Отца «Ветхий Завет» и Сына (Откровение послания Христового и основание христианской Церкви). Катары отвергали Ветхий Завет как историю создания этого мира лживым Богом, Иеговой/Яхве, Сущим, Богом гнева, в котором они видели проявление злого начала. Новый Завет же, наоборот, был для них тем христианским откровением, на котором они строили свои метафизические конструкции.
            Катары, дуалистические христиане, фактически верили в два творения, исходящие от двух начал, согласно логике, которая сразу же видна в начале пролога Книги о двух началах: доброе дерево не приносит дурных плодов, а дурное дерево – добрых плодов. Отсюда следовал логический вывод, что видимый мир, где господствует разрушение, смерть и зло, не может быть творением Бога любви, провозглашенного Христом: «Царство Моё не от мира сего…» (Ио. 18, 36).
            Вооруженные этой логикой, полностью исходящей из Нового Завета, проповедники катаров и их ученые, авторы теологических текстов, никогда не пытались ни реорганизовывать Римскую Церковь, ни вступать с ней в сделку. Она была для них лживой Церковью, порожденной лживым богом мира сего для искажения послания Христа. Они воспринимали себя как прямых наследников апостолов.

             «В час вечерни, когда мы вернулись с виноградников и решили выпить, то расселись возле огня, а еретик начал проповедовать. Он сказал… что никто не сможет спастись, не будучи принятым в их секте и их вере; что вера Церкви Римской не стоит ничего, но только их вера имеет ценность, потому что они одни, как он сказал, следуют путем Иисуса Христа…»

            Эта небольшая цитата принадлежит Гийому Эсканье из Акса (Ле Терм), дающему показания в начале XIV века перед инквизитором Жаком Фурнье, епископом Памье. Допрашиваемый употребляет такие слова, как «еретик», «их секта», «как он сказал», чтобы защитить свою подвергаемую сомнению ортодоксальность, но это ничего не меняет в сути самого свидетельства.

КАРАУЛ! МАНИХЕЙЦЫ!
            Мы еще будем иметь возможность вернуться к религии катаров, ее фундаментальным принципам и проявлениям. Ее можно изучить по документам, описанным мною выше, в предисловии, а также по прекрасным франкоязычным работам – книгам Рене Нелли, который извлёк из дуалистических трактатов суть философии катаров, и Жана Дювернуа, в мельчайших подробностях расписавшего экклезиологию и практику Церкви Добрых Христиан в первом томе своей «Суммы» о катарах – «Религии».
            Но уже достаточно этих первых замечаний, чтобы в общих чертах определить катаризм не только как характерное для своего времени религиозное течение, но и как нечто особенное и хорошо различимое на фоне общего евангельского оживления в постгрегорианском христианстве. Современники это тоже прекрасно понимали. Если католические клирики предпринимали всё возможное для опровержения этой опасной для доминирующей Церкви доктрины, основанной на Евангелии и являющейся частью огромного духовного порыва христианского народа к более чистому и непосредственному христианству, то другие евангелические течения, выступавшие против Рима в конце XII – начале XIII столетия, особенно вальденсы, тоже пытались отмежеваться от этих «абсолютных еретиков», как называли христиан-дуалистов.
            Если посмотреть на исповедание веры, которое произнес Вальдо перед архиепископом и папским легатом в марте 1180 года, то заметно, что его целью было подтвердить католическую ортодоксию этого исповедания, особенно по отношению к дуалистическим тезисам. И фактически повсюду и всегда – за исключением конца Средневековья, когда консенсус против Инквизиции возобладал над догматическими различиями – вальденсы противостояли катарам.
            Это противостояние, бывало, происходило в общественных местах, особенно в Окситании, во времена свободного общения и обмена религиозными мнениями, до крестовых походов и Инквизиции, на переломе XII – XIII столетий, когда организовывались «спорные конференции» между катарскими и католическими проповедниками; католиками и вальденсами; катарами, католиками и вальденсами, и даже катарами и вальденсами. Там происходил обмен идеями и аргументами, а удары наносились цитатами из Евангелия – ведь в то время всякие публичные дебаты были только на религиозные темы, потому что социальная культура была религиозной. Однако эти дебаты были даже более страстными, чем современные дискуссии между политическими партиями в нашем светском обществе, потому что подобные диспуты требовали абсолютного, тотального вовлечения. Но это вовсе не означает, что такие дискуссии были лишены иронии и юмора.
            Например, одна из крупных дискуссий между католическими прелатами – архиепископом Нарбонны, епископами Нима, Агде, Лодеве, Альби и Тулузы, вместе с аббатами Кастра, Сен-Понс, Гайллака и Фонфруад – и «сектой» Добрых Людей, возглавляемых неким Оливье, о котором нам больше ничего не известно, но который, возможно, был одним из первых катарских епископов Альбижуа, тоже состоялась в общественном месте, в Ломбере, в 1165 году. Дискуссия в какой-то степени носила официальный характер, благодаря присутствию на ней виконта Раймонда Тренкавеля, сеньора Каркассона и Альби, виконта Сикарда де Лотрек и, конечно же, Констанции, сестры короля Франции, за которую сватался граф Раймонд Тулузский. Принимающая сторона – рыцари Ломбера – были известны горячей поддержкой еретиков. Население этих и других мест часто сходилось, чтобы поучаствовать в дискуссиях, Акты которых, как это сейчас делается на современных коллоквиумах специалистов, записывались и потом публично оглашались…
            Более скромный диспут состоялся на площади Лаурака или в доме женщин-Совершенных, возглавляемом Бланшей, госпожой этих мест, в 1208 году, где катарский диакон Изарн де Кастр публично спорил с ученым вальденсом Бернардом Примом.
            Из спонтанного движения Лионских Бедняков, куда входили мужчины и женщины, проповедовавшие на дорогах в конце XII столетия, в начале XIII столетия вышли интеллектуалы: Бернард Прим, и, особенно, Дюран де Уэска, составивший около 1200 года трактат против еретиков (Liber Antiheresis). Через двадцать с лишним лет он написал новую Сумму, которую назвал уже более точно: Contra Manicheos, против манихейцев. Впрочем, следует заметить, что эти вальденские теологи, втянутые в идеологическую борьбу против манихейцев, были именно теми, кто оставил вальденство и в начале XIII века обратился в католицизм. Среди этих Примиренных Бедных или Католических Бедных были не только Бернард Прим и Дюран де Уэска, но и Эрменгард из Безье, написавший полемический трактат против катаров.
             «Манихейцы». Так писали и вальденсы, и католики во времена антикатарской религиозной полемики, одновременно и определяя своих противников, и осуждая их как дуалистов. Это слово, так же, как и слово «ариане», появилось под пером учёных клириков, начитавшихся патристической литературы. Ведь так удобно ссылаться на старые и уже умершие ереси, прекрасно описанные и опровергнутые Отцами Церкви, и еще раз использовать те же старые опровержения, уже готовые аргументы и определения, звучащие как тяжкие оскорбления: ариане, манихейцы. Новые еретики, ассоциировавшиеся у них со старыми, были врагами по определению. Но вальденская или католическая контрпропаганда против катаризма должна была всё же адаптироваться и обновляться путём штудирования работ оппонентов, чтобы быть хоть сколько-нибудь эффективной.
            Фактически, великие «Универсальные Доктора» официального христианства, Бернард из Клерво (святой Бернард), Алан Лилльский и т.д., уступили место «практикам», опытным и разбирающимся в катарской диалектике специалистам, знающим аргументы, изложенные в дуалистических трактатах: этим новым поколением докторов были обращенные вальденсы. Однако, кто знает, какой результат принесла бы на самом деле попытка опровержения катарских тезисов пером, если бы не «помощь», оказанная «опровергателям» оружием и репрессиями?

Между Лаурагэ и Разес: Пеш Луна (Од), где часто бывали проповедники катаров.
Между Лаурагэ и Разес: Пеш Луна (Од), где часто бывали проповедники катаров.
(Картинка раскрывается щелчком мыши до 140 Кб)






ТемаАвторДата 
Истинный образ катаризма. Анн БренонCredentes31.01.2007 23:06
Re: Истинный образ катаризма. Анн Бренон. Ч.2Credentes18.06.2007 22:40
Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн Бренон. Ч.2Кирил М.11.10.2007 12:54
Re: Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн Бренон. Ч.2Credentes12.10.2007 00:22
Re: Истинный образ катаризма. Анн Бренон. Ч.3Credentes18.06.2007 22:40
Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонСофия15.04.2007 11:48
Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонСофия28.03.2007 19:34
Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонCredentes30.03.2007 21:03
Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонСофия31.03.2007 01:28
Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонCredentes31.03.2007 14:26
Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонСофия4.04.2007 00:30
Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонCredentes4.04.2007 13:40
Re: Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонСофия4.04.2007 18:50
Re: Re: Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонCredentes5.04.2007 15:12
Re: Re: Re: Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонСофия6.04.2007 17:51
Re: Re: Re: Re: Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонCredentes6.04.2007 21:35
Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонСофия8.04.2007 19:28
Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонCredentes9.04.2007 20:25
Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонСофия15.04.2007 11:42
Re: Истинный образ катаризма. Анн Бренон. Ч.4Credentes27.08.2007 22:54
Re: Истинный образ катаризма. Анн Бренон. Ч.5Credentes12.10.2007 22:36
Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонГость15.08.2011 13:32
Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонДмитрий_некто15.08.2011 13:47
Re: Истинный образ катаризма. Анн БренонДмитрий_некто15.08.2011 13:48
  Главная | Все темы | Новая тема | Поиск | Одним списком | Регистрация | Логин:   Пароль:   
Ответить
Автор:  
E-mail: 
Тема: 
Текст:
e-mail при ответах в этой ветке
Закачать картинку:
Размер одной картинки не более 30кБ
URL картинки:
URL ссылки:
Текст ссылки:
Помощь и информация по использованию форума



   Русский час Электронный научный общественный альманах Клуб Раритет. Поиск, обнаружение, введение в научный и искусствоведческий обиход предметов материальной культуры и быта прошлого, имеющих историческую, культурную и научную ценность. Театр на французском языке Находится в каталоге Апорт